… руль задрожал под руками на неровностях дороги, вздрагивая сильнее в ладони, на крупных колдобинах….
  … Дураки и дороги!....
  С этой литературной банальностью я выехал в этот город. В него вела плохая дорога. А к дуракам местным мне нужно было необходимо. Ибо от них зависел покой и продуктивная работа моего заводика. Сотня работников могли очень хорошо подработать.
  И вот я еду сражаться за них с глупостью и жадностью
  Пробившись в город к самому обеденному перерыву, я стоял на площади, осматриваясь.
  Не движим, как памятник любви своих родителей.
  Я не хочу ни есть, ни пить. Плохая дорога и жара раздражают так, что
 Захотелось стихов. И даже конкретно – Игоря Северянина. Мои родители и друзья избаловали меня. Я полюбил многие вещи, занесенные ныне в список ненужной роскоши. Хорошие книги, общение с интересными людьми, настоящие друзья, умные женщины…
  Ну, кто нынче снимает стресс Игорем Северяниным?!
  Я!
  И для этого вышел на жару, из прохлады «линкольна». Чтобы узнать у прохожих: как найти библиотеку? Правда, прохожих нет. Есть прокуратура. Именно в её надёжной тени я и остановился. Но к местному прокуратору мне не надо .
  А зной над городом напоен вишневым ароматом! Он так плотен и насыщен. Что это и не аромат даже, а дурман какой-то! Пьянит и вызывает вспоминание о бабушкином вишневом варенье…
  Вот ведь! Теперь мне, кроме Северянина, хочется вишнёвого варенья!
 Осматриваю, тем не менее, окрестность. Ищу прохожего. Однако, сегодня поток людей в прокуратуру иссяк! Жара, наверное?
  «Библиотека» обнаружилась сама. Прямо напротив оплота законности. Интересное соседство. Может в городе стремление читать подозрительно? Или страхи законности одержимы страстью к чтению. И протоколы написаны гекзаметрами, ямбами и хореями?
  С библиотечного крыльца, когда я подошёл, спорхнуло юное и прелестное создание. Девочка была так раздета, что я не рискнул распахнуть объятия. Всё же прокуратура рядом. Просто посторонившись, пропустил её. Я стал подниматься по ступеням….
  - Что? – она вскинула голову на мой вопрос, прибавив себе ещё угловатости и хрупкой ломкости.. – Кто вам нужен? Извините… - она выдала пёстрое ещё одним подросьткам, юноше и девушке.
  До этого её изумления, я успел поздороваться, увидеть, что она высока,. Тонка,легка,хоть и не ловка, порою в виженияхх. Роскошные пепельные волосы собраны в узел на затылке. Рассмотрел и тонкое лицо. Усреднено правильное, украшенное большими светлыми глазами ровными густыми бровями. Под маечкой (жара!) не маленькая слишком, вопреки общему строению грудь, Всё хорошо.
  Ну, умею я, вот так, сразу видеть! Это ценят мои тренеры, видимо дорожные инспекторы (не проявляя ко мне интереса (и те немногие, пытавшиеся меня обидеть или завладеть моим имуществом, в ночи…
  - Мне нужен Игорь Северянин, – подтвердил я её худшие опасения. – Король поэтов.- Подлил я масла в огонь смятения. Понимая, что, лет сто, тут его не спрашивали.
  Нас прервала нормальная читательница. Попросив и получив свой отдых с Устиновой.
  - Простите,- она улыбнулась мне серебряным и мелодичном голосом., - лет сто никто не спрашивал, - процитировала мои мысли, глядя пристально на меня, - Я не уверена. Что сборник сохранился. Могли не вернуть, или списать.
  - Не верю. Намеренно холодно и кратко отозвался я.
  Мне захотелось смешать ей мысли, заставить опустить глаза, поправить причёску. А потом. И книги, чтобы срочно занять руки.
  Она послушно проделала всё ожидаемое. Только мысли остались скрытыми.
  Хотя?
  Сейчас она пытается совместить меня с « серебряным веком». А не плохо получается. Потому что, вспоминая о том времени, видят матово-чёрно-белого Блока, изящного Андрея Белого. А вот накаченного Брюсова и путешественника Гумилёва и хулигана Маяковского да бутузёра Серёжу Есенина ( ему прощают всё за светлые кудри и прекрасную лирику.
  - Не веру, что вы сидите тут сто лет, - Продолжил я, легко улыбаясь.- Тем более, что господина Северянина, сто лет назад, можно было послушать, самого, в салонах Петербурга, Он тогда и королём поэтов ещё не был.
  Она снова удивлённо взглянула на м6еня, продолжая выдавать книгу.
  Я её понимал. Стоит посреди помещения мощный мужик – «качок» в костюме стоящем больше, чем она получает за год, а то и больше. И рассказывает о поэте « серебряного века». И комплемент на фразу встроил мимолётно и монолитно…
  Комплементы ей не говорили давно…
  Точнее, она их давно не слышала. Потому что. Увы, принадлежит, видимо к тем женщинам, которые слышат лишь тех, кого хотят слышать. Всё остальное – белый шум….
  Сквозь занавешенные плотные шторы пробиваются всё же узкие лезвия яркого солнца. Осветляя пыльную библиотечную тишину. Которая, как то не нарушается посетителями…
  Я молча рассматриваю танцующие в тесноте узкого солнечного света пылинки. Вдыхаю запах книг…
  Одно моё сексуальное увлечение, милая молоденькая девушка, сказала, что у меня пахнет библиотекой. Потом, после всего, добавила, что много полок с книгами – эффектно…
  …а пылинки сверкают и кружат в тишине…
  Эта женщина мне нравиться. И тем, что не обращает на меня внимания..занятая посетителями. И прекрасно держит паузу.
  Мне нравится её пушистые волосы, собранные в тяжёлый узел на затылке. Всегда готовые вырваться на свободу. И струиться по спине и плечам. Стру-ить-ся, скрывая блеск начинающиеся наготы. Нравятся её большие светлые глаза. И можно представить, как темнеют они в страсти, переставая близоруко щуриться…
  … когда всё так близко! И надо, не столько видеть, сколько чувствовать, ощущать, слышать, отдаваться всему этому! И требовать, в ответ, потемневшим взглядом….
  - Вы давно у нас в городе? – наконец она обратилась ко мне. В промежутке между посетителями - Простите, Сами увидите. Идут люди. Жара. Прикрыли учреждения. А я, вот.
  - В городе я меньше часа,- ответил я.
  - Даже если б и был Северянин, я бы вам не дала. Вы не местный. Вдруг Вы книжный вор?- Спросила она, мило улыбаясь. – Да и закроюсь я сейчас, тоже. Власти, из-за жары, закрыли всё, что можно. А я решила, что надо людям, с утра. Книги выдавать. Вот видите, права оказалась. – Отдала ещё книгу.
  - И исполком не работает? – спросил я.
  - Дежурные есть.- Ответила она – Но это так на случай пожара. А остальные распущены по домам.
  - Ну вот! Огорчился я – К нужному чиновнику не попаду. В поэзии мне тоже отказано! – улыбаясь, спросил, - а у вас правда есть похитители книг?
  - Выходит есть. - Ответила она. – Книга-то пропала. Я сама читала и перечитывала. А вы очень любите Северянина? – спросила она тоном заговорщицы – авантюристки….
  - Очень, - ответил я.- И всегда читаю перед походом по чиновничьим кабинетам. Северянин так хорош, что меркнут на его фоне глупость и жадность… - мне было приятно
 Что она так внезапно похорошела, - Красота спасает мир, прежде всего, в моей душе. Вы чему-то рады? – спросил я на её весёлую и лукавую улыбку, - я не похож на чин читателя поэзии «серебряного века»? И поэзии вообще?
  - Не похожи. – Кивнула она.- Но я рада, что могу предложить вам вашего кумира. У меня есть Северянин. Я купила себе, когда пропал библиотечный . И я могу вам его одолжить. Чтобы был мир в душе. Минут через сорок я закрою. И можно будет пойти ко мне. Правда…- грустно добавила она, - придётся на автобусе. Живу я далеко. А машинка моя сломалась, - Просто сказала она, - А когда ваша битва?
 Ох, нелегко давалась ей эта простота.
  - Вечно, - легко ответил я, направлялась к двери. – Я на машине. И через полчаса буду здесь. Снова.
  К счастью, имея деньги, нынче, можно в любом городе купить цветы, и ананасы, и шампанское под Северянина.
  Менее чем через час, я пристраивал «линкольн» на тесноватой лужайке перед гаражом. Где видимо, и отдыхает машинка, что сломалась.
  … А во дворе вишни. И у соседей тоже. Я прошёлся под ветвями, сорвал несколько уцелевших после сбора, ягод и растёр ладонями лист, вдыхаю, и счастливо улыбаюсь….
  - Чему так счастливо улыбаешься? – спросила она с крылечка, весело, ослепительно и лукаво улыбаясь.
  - Воспоминаньям о вишнёвом варенье без косточек, - отвечаю честно.
  - Я как немногие. Варю такое варенье, - отвечает она с достоинством истинного мастерства. – И. как никто, подаю его. Будет, воин тебе вишневое варенье!
  Сверкнув влажным взором больших темнеющих глаз, отпустила на волю роскошь волос своих. На которые пролило золото, низкое уже, солнце….
  … Высшая справедливость женщины, знающей, что она хороша, и в том, что она оправдает ожидания.
  …Всё было, так как я представлял в библиотеке ….
  Только лучше!
  Потому что подступали, под стены домика, те вечер и ночь, где она будет царить и колдовать . Творя из своих ожиданий, пусть случайную. Но РЕАЛЬНОСТЬ! Которая, всегда великолепно, тем больше, чем дольше ожидание….
  А она долго ждала!
  ОБ этом говорила глубина её потаённых глаз….

  … она выпустила меня из своих горячих глубин. И пошла, лунная и нагая, к далёкому проёму двери. Дальше Луна не доставала. И стройное тело, чуть размытое мраком, казалось очень далеким. В сумраке и тишине. Но вот она пошла обратно. Вошла в лунный поток на полу. И засверкали бокалы с вином, и ананасными дольками, тело и тёмные кровавые пятна на груди…
  Но от чего кровь?
  … а она уже подаёт вино. И я, подчиняюсь этому обмороку, пью до дна. И она пьёт. И подаёт мне, как младенцу, грудь со зловещим пятном. Я больше всего, желая отстраниться, успеваю уловить вишнёвый аромат. И припадаю к груди, радостно и жадно…
  … А после сладости вишневой на груди у женщины….
      …Вот кровь на лунном серебре,
      Как сказка о добре и бред,
      Пьяняще и невинна….
  - Чудесные стихи! - Воскликнула она. Позволяя мне слизывать полностью вишнёвые аромат и сладость с её темного соска, требуя от меня стойкости и твёрдости и дальше,- Даже жаль, что это было – лишь вишневое варенье….
  И она продолжила торжествовать и творить борьбу двух начал, на своём пространстве-времени. Принимая- отдавая, совпадая в биении сердец, трепете тел и душ. Радуясь и радуя всем, что всегда ярче и лучше любого ожидания. Потому что всё настоящее. И тепло. И радость от того, что всё настоящее. С первого прикосновения, до отдыха без сил, которые, быть может, ещё вернуться…
  - А ты кто?- спросила женщина, умиротворённо, - Сложен и силён, как борец. А любишь и сочиняешь стихи как романтик. Кто ты?
  - Один из победителей в борьбе за существование.- Ответил я. Целуя гладкое, лунного серебра. Плечо. – Предприниматель, чтобы свободно быть магом реальности. Творить! И ждать, долго, долго настоящего вишневого варения….
  -… поданного по-настоящему, продолжила она, прильнув снова ко мне, - до чувства крови.

  И вот опять бьёт в ладони руль на скверной дороге. И мне кажется, что я убегаю от чего-то. Не готовый к большому, чем было….
  Пугаясь понимания, что мне будет трудно без вишнёвого варенья, подававшего по-настоящему….

     *****
  Рано вернувшись в свой дом, я привёл себя внешне в порядок. И решил поработать на себя. Вернуться к реальности. Или убежать от иной. Той, где по-настоящему подаётся вишнёвый дурман….
  … И любовь той, с которой мы искали друг друга, всю жизнь….
  Эту замысловатую истину я постиг, после долгих и путаных размышлений. Которые не мешали впрочем, работе. Вот работа не им мешала!
  Ибо, как раз на этой ключевой мысли о нахождении друг друга, вошла моя секретарша, собравшая бумаги на подпись. Меня, сегодня не ждали. Но она стойко перенесла внезапные перемены.
  И вот всё готово. Она справа от меня, склонившись, сжато излагает перемены за сутки. От неё, совсем чуть, веет дорогим парфюмом. И грудь хорошо видна и хороша. Девушка и правду хороша. И как секретарь. И как женщина, вероятно, тоже. Придя к нам работать, это юное создание поразило всех. Ответив на требование служить в строгом деловом костюме, субъективным минимумом костюма. Оставшись в рамках стиля. И , ни греша против вкуса. Все её импровизации с одеждой поражал тонким балансом на грани безукоризности и приличия. Мн6е всегда было интересно: а как бы она поступила бы в праздники? Свела бы до шёлковой полумаски?.... Но ирония моя остра, не зла. Девушке, и правда есть, что показать. Умна, Свои обязанности исполняет блестяще. Избавив меня, очень быстро, от досадных мелочей.
  Я с нею дружу. Жду, честно говоря, когда закончит учиться, чтобы предложить должность. Отдавая должное не ножкам и прочему. А деловым качествам.
  А голос секретарши ведёт меня от бумаги к бумаги. А грудь маячит рядом. Сочится и проливается на меня прелесть. А, негодяй. Вникаю в всё, внимательно. А думаю, вот, не о той, что рядом….

  … А о вишнёвом аромате- дурмане, О том, что испугался сильного чувства. Того., что опять всё, как и раньше, рассыплется в песок. Так уж задалось в моей жизни. И я не сваливаю всё на судьбу. Не виню и требую. И от тех, кто рядом невольно тоже….
  А они не выдержали…
  Или не понимали…
  Потому я, и сегодня уехал так тихо и рано.
  Бежал от неудачи, которой ещё не было….
  … А девушка справа говорит о том, что всё в порядке. Только ничего не ясно с производством в Городке. Но я ведь ездил. И она полагает. Что всё прояснилось.
  - Нет,- отвечаю я на её милую улыбку весело, - Ничего не прояснилось.
 Я скверный работник. И мне надо объявить выговор. Вычесть из зарплаты. А ещё лучше уволить. – Гляжу в карие глаза.- Но, увы, мне! Я слабый человек! Я не могу уволить себя. И потому, прямо сейчас, возьму отпуск. Поеду снова. Решу все дела. А потом на дачу. Читать, собирать вишни. И варить вишнёвое варе6нье.
  - Что?!
  - Вишнёвое варенье.- Добросовестно отвечаю я. – Привет заместителю!
  - У вас всё в порядке? – спросила изумлённая девушка.
  - У меня в порядке.- Я встал, прихватив вчерашние свои бумаги,- и готов к великим свершениям и решениям….

  Знакомая дорога промелькнула стремительно. А потом я, всё ещё пытаясь обмануть себя важностью дел. Тем более. Что их надо было сделать….
  Даже в этом вишнёвом аромате!
  Лишь ближе к вечеру подъехал я к её дому. Соседи дали мне, объяснив туманно, что она молодая женщина и ей тоже хочется одеться прилично и прочее…
  И я колыхаясь на неровностях знакомой улицы, ехал в другой район города…
  Я был счастлив, как не был давно.
  … Ещё не зная, как много теряют и находят дураки на дорогах!..

  Другой район, и правда оказался другим.
  Совсем!
  С шёлковым асфальтом, высокими и глухими ,чаще всего, оградами. Чисто, опрятно. И почему-то без запаха вишен. Который был здесь неуместен как-то.
  Нужная избушка не скрывалась за серым бетоном. Окружённая чугунной ажурного плетения, оградой, она стояла в отдаление от ворот. Изящное двухэтажное строение, пронизанное светом низкого, уже, солнца. И в глубине участка не бросались в глаза, ни его размеры, ни архитектурные изыски. Я шёл не торопясь по пешеходной мощёной дорожке, понимая, что дом хорош. Построенный для жизни, а не для бахвальства.
  К крыльцу Я подошёл, размышляя расслаблено о том, что и подработку она нашла со вкусом…..
  И тут она вышла из дома. Облитая тёмным, строго и глухо закрыты вечерним платьем . Тонкая ткань облекала тело, как перчатка руку хирурга. Тело было так дорого и художественно укрыто, что было более обнаженным, чем тогда ночью….
  … Ночью она была живая и тёплая, в вишневом аромате и сладостях. Светлая, весёлая и счастливая! Отдающая и принимающая всё…
  Эта же более, чем нагота, была для всех. И ни для кого! Надёжно защищая от хамства и глупости….

  … Ну не состоялся я, как принц из мечты. И эта женщина, ещё в библиотеке была более талантлива, чем я! Став блестящей партнёршей в моём незамысловатом. лицедействе. Исключительно из-за моего набора Игоря Северянина, Благословила за хороший вкус. И ответила вкусом вишневого варения! Оно стало кульминацией!..
  … Теперь её финал! Её, потому, что у неё есть слишком всё, что бы варить вишневое варенье без косточек.
  Без которого я теперь не смогу.
  - Что вам? – искренне удивилась она мне, подошедшему к порогу дома.
  - Вчера в библиотеке не оказалось Северянина, - ответил я, протягивая упакованные книги и цветы. – Это хорошая подборка его стихов. Пусть будут.
  - Спасибо. Она приняла книги, игнорируя, как бы случайно цветы, - Но вы напрасно беспокоились, Его почти не спрашивают.
  Кого? – Спросил рослый муж, вышедший из светлого спортивного «БМВ».- Кто Вы?
  - Я активист общества рапрастранения поэзии Северянина. – Кивнул я, пожимая его большую влажную руку, давно забывшую об усилии.
  - Я же тебе говорила о человеке, спросившем этого поэта.- Пояснила она за моею спиною. – Вот он и привёз книги для библиотеки. Ах! Простите! Я оборонила эти чудесные цветы.
  - Ничего.- Я, отвернулся от мужа и поднял цветы с плиток дорожки, подавая их в руку. Отягощённую блеском брильянта.
  - Поэт-то хороший? – услышал я разговор за спиной.
  - Очень.- Ответила она.- Был признан. В своё время «Королём поэтов». Сами поэтами.
  - Тачка у этого парня классная! – прокомментировал муж…

  Вот оно и рассыпалось…..
  На трассе я подстегнул свою «классную тачку». И. не выезжая в город, поехал сразу на дачу.
  И в свете заката насобирал вишен и засыпал сахаром на ночь. Но, выбирая косточки, сочинил, видимо стихи….
      Цветы упали на дорожку,
      Коль их даренье непристойно.
      Пусть увядают понемножку,
      Когда все тления достойно
  Я, гм! Не Северянин! А всего-то – дурак на дороге! Понимающий, что завтра не поедет на работу. Потому что ягоды ждать не могут. И утром буду я варить варенье из вишен. Потому что н6е хочу ничего забыть из той ночи….
  … От молодёжного костра я уходил, пьян и полон мыслей и песен. Размышляя под луною о случивчишимся. Распалось?... А было ли то, что могло распасться?...
  Неужели и правда мне нельзя доверить жизнь?
  Впрочем, как бы то ни было, мне уже не забыть тот аромат и вкус той ночи. Я не хочу забывать. Мне, вообще, не совсем понятен вопрос: «Как забыть» «Зачем Забывать?». Я заботливо храню всё то. Что было. Ведь это всё – случилось. Это всё – моя жизнь…
  Утро! Оно было так прекрасно и солнечно, что варенье можно прямо варить во дворе. Дразня соседей ароматом и пением дурным голосом весёлых песен….

  …жёлтое такси высаживает кого-то,… но надо следить за вареньем в блестящем медном бабушкином тазике. Ведь я обещал угостить молодёжь вишнёвым «шумом»….
  - Ты ещё и поёшь? – спросил её голос посреди вишневого дурмана.
  - Да.- Я оборачиваюсь резко, всем телом, поняв, что её голос звучит так отчётливо, что…
  …она идёт ко мне по светлой бетонной дорожке. Высокая, тонкая, обманчиво ломкая. Я то знаю, как она может быть силь…
  Она идёт ко мне в своих « библиотечных» джинсах и маечке. На фоне отъезжавшего такси.
  …мы шагнули навстречу друг другу…
  …шаг ещё шаг…
  … и вот уже можно обнять её. Почувствовав- вспомнив всю, до волос, безумно пахнувших ею. И они, не выдержав моей радости, пушистые и пепельные, струятся по её плечам и спине….
  …время неуловимо и безукоризненно убегает тёмными потоками моего варенья через края тазика…
  - Ты варишь вишнёвое варенье? – спросила она через миллион убежавших капель.
  - Ага! – отозвался я с радостью счастливого щенка.- Но оно убежало, сгорело.- Махнул я рукою…
  - Я привезла.- прыснула она,- баночку. – и глаза её стали темнеть, как всегда, когда она готова ничего не упускать и всё отдать. – Сварим новое.
  … как многое, порою, таится в вишневом дурмане…
  Ю. Пупышев. Октябрь 2006 г.

Автор: Юрий Пупышев
Почта: yurapup@gmail.com

|назад|