Об авторе:Мое имя Сергей.
Я родился в 1966 году. С первых минут жизни болен детским церебральным параличом - не действуют руки и ноги, речь затруднена, не то, что писать, поесть сам не могу. Учился устно.
В 1996 у меня появился компьютер. Попытался нажимать на клавиши носом, - получилось. Сейчас я пишу, нажимая на клавиши палочкой закреплённой на обруче, надеваемом на голову.
Член Международной Ассоциации Писателей и Публицистов (МАПП), член Ассоциации Франко-Европейской Литературы (AFEL).
Благодарю Бога за то, что Он дал мне возможность писать и славить Его.
Благодарю моих родителей Сапоненко Ивана Игнатовича и Любовь Ивановну.

Весна. Слышно, как растёт трава, шелестя прошлогодней листвой. Ветреница распустила нежные цветы-звёздочки, заполонив всё вокруг. Ярко-зелёные платочки юной листвы полощет лёгкий ветерок. В первый раз после долгой зимы прогуливаюсь по лесу. Спешу к тому месту, где растёт молодая берёзка. Мы познакомились пару лет тому назад. Она мне сразу приглянулась, потому что поселилась между старыми корабельными соснами, там, где вроде бы и жить нельзя. Сосны по-недобрососедски закрывали свет, бросаясь шишками да иголками. Под ними ничего, кроме мха, не росло, пока не появилась берёзка. Издали вижу, что там, куда я спешу, необычно светло. Наверно, сосны спилили? Давно пора, через пару лет они все равно бы упали от старости, а так принесут пользу, став досками или брусом. А где же моя берёзка?! Её спилили! Наверно, вырубка леса была ещё осенью, и она мешала вести заготовку строевого леса. Вот её пенёк. Почему-то он мокрый? То и дело на него садятся шмели и мелкие пичужки. Да это же берёзовый сок! Но ведь берёзы давно распустились, и из них не идёт сок. Пни сосен омертвели. А берёзовый пенёк, вопреки всему, поит своим живым соком жаждущих.
А живу ли я так, чтобы оставить после себя хотя бы каплю живительной влаги?

В прошлом году летом почти не было дождей. Кто-то не потушил костёр, и полыхнул лесной пожар, пожирая на своём пути всё живое. Сейчас буйствует, разливая яркие краски, май, а в выгоревшем лесу царит смертельно-чёрный цвет. Кажется, ничто не заявляет здесь о жизни. Говорят, что после пожара многие годы ничто не растёт. Но среди безмолвной пустыни пожарища мне встретился одиноко цветущий ландыш. Вокруг разлилась чернота, а он цветёт, не замечая того, что жить тут нельзя. В этом лесу ничто не радуется майскому солнцу. А ландыш весело протягивает к небу зелёные руки листьев, позванивая колокольчиками нежно-белых цветков. Их прекрасный запах чувствуется за несколько метров, говоря, что самый слабый луч света способен победить любую тьму.
Случается, что в нашу жизнь приходит горе, и мы остаёмся среди обугленной пустыни, не зная, что делать. А надо просто жить!

Прорезая лес, тянутся вдаль четыре чугунные нити. Они пытаются сказать, что параллельные никогда не сходятся. Хотя… Кажется, что у горизонта они сливаются. Много лет тому назад через лес проложили железную дорогу. Направление оказалось оживлённым, и по дороге постоянно проносились поезда: пассажирские - размеренно перестукивая стыками рельсов, грузовые - громыхая невпопад.
Здесь, у самой дороги, соловей свил гнездо. Как только весенний ветер вырвал из берёзовых почек листву, соловей запел. Мимо проносились поезда, заглушая трели соловья, но он самозабвенно пел, не обращая внимания ни на что. Под перестук колёс неслось в небыль время. Но тут наступал самый длинный день в году, и соловей смолкал, преклоняясь пред величием праздника света.
Постепенно старели и опадали листья. Вслед за ними кружилась нежная вата снегов, заботливо укрывая продрогший лес. Приходила весна, чтобы разбудить природу к новой жизни. Так повторялось много раз. Каждый год соловей начинал петь в назначенный час. А поезда всё гремели. Однажды пассажирский поезд резко остановился посреди леса. В тишине, наступившей после режущего скрежета тормозов, кто-то прошептал: «Послушайте, как чудесно поёт соловей».
Петь, сознавая, что тебя никто не слышит, но всё равно петь, наверно, это и есть высшее проявление таланта.

Под каплями дождя мелко дрожит озябшая листва. Переполненные лужи насыщено булькают, переливаясь через край. Дождь льёт уже несколько дней. Просёлки и тропинки превратились в непроходимые болота. Поспевающие хлеба под тяжестью капель падают на размокшую землю. Гниёт скошенная, не успевшая стать сеном трава. Мир опустел. Почти всё живое спряталось от нудного дождя. Кажется, ему не будет конца, лето кончилось в конце июня, и сразу наступил октябрь. Вдруг прилетела и беззаботно уселась на промокшей груше, весело чирикая, воробьиная стайка. Воробьи знают, что когда-то дождь кончится, будет светить июльское солнце, воздух наполнится ароматом летних цветов, будет радость лета. Почему же я забываю об этом? Идёт дождь...

Холодно и сыро. Дует продрогший ветер. Он срывает с деревьев утомлённую до желтизны листву. Небо выгорело до серости. Кажется, что лес умирает, сгорая в ярком осеннем огне. Ещё несколько всполохов, и он затихнет навсегда. Но среди мёртвой листвы зеленеет кустик земляники. Он увенчан нежным цветком. Ушедшее лето было очень жарким и сухим. К июлю выгорела вся трава. Сгорела, успев принести плоды, и земляника. А в конце августа по земле пробежал живительный дождь. Он разбудил землянику, и она, обрадовавшись вновь подаренной жизни, выпустила новые листья, а затем и бутоны. Наверняка, ягоды уже не успеют завязаться, потому что скоро заскрипит мороз. Но как прекрасны эти неброские цветы!
В нашей жизни тоже когда-то наступает осень – время, когда вряд ли можно дождаться плодов от начатых дел. Что нам тогда делать? Жить прошлыми заслугами, дожидаясь зимы? – Нет! Нам надо цвести. Пусть плоды взрастят и соберут другие, но они будут согреты нашим последним в земной жизни цветением.

В лесу буйствует май, и в глазах рябит от ярких красок, словно смотришь в калейдоскоп. Деревья облачились в свежие изумрудно-сочные платки; солнечными осколками блестят одуванчики; белоснежные лампочки ландышей, не смотря на свою миниатюрность, ослепительно сияют. И в волнах этой красоты о чём-то необычайно сладостном слагают песни соло-вьи. Как прекрасно после чёрно-белой зимней скуки любоваться майским пейзажем. Хочется смотреть на землю, не отрываясь. Вдруг взгляд натыкается на маленькие небесно-голубые капельки. Незабудки. И я вспоминаю, что над цветущей майской землёй раскинулось прекрасное голубое небо. Завянут цветы, умолкнут птицы, выгорят, пожелтеют и улетят листья, земля опять станет чёрно-белой, лишь небо останется голубым.
В миг земной преходящей радости мы нередко забываем, что она очень быстро промелькнёт. А вечное блаженство только в небесах. Может быть, для того, чтобы мы не забывали об этом, цветёт незабудка?