Предисловие: Аркаим-укрепленное поселение бронзового века, открытое в семидесятых годах ХХ в. близ села Черкасы кизильского района челябинской области. По данным археологических изысканий, Аркаим был воздвигнут в XIV в. до н. э. Пришедшими на южный Урал арийскими племенами. Издавна это место было овеяно приданиями и легендами, одна из таких легенд послужила мотивом для данного произведения.

Гора любви

  Третий месяц весны выдался очень теплым, жаркое солнце быстро пробуждало степь, вдоволь напившуюся талой воды. За семь дней до полнолуния, белый, небесный конь скрылся в лучах восхода, предвещая, что-то великое, намного превосходящее ежегодный обряд посвящения. За три дня до полнолуния Улор начал готовиться к обряду введения в цитадель. Он не должен был принимать пищу, воду для питья и омовений ему приносил жрец, говорить он мог только с обитателями цитадели. А когда луна станет полной, в ночь великого прилива, его введут в цитадель и он, продолжив путь отца, станет мастером и постигнет силу слияния огня и камня. Он знал, раз в жизни, в ночь великого прилива, свет, дремлющий внутри человека, вырывается на свободу и какой-то миг человек властен над ним. И если в это мгновение, он успеет направить этот поток в какое то дело, то он обретет сверхчеловеческие способности на выбранном поприще. Но, единожды упустив срок, было невозможно вернуть утраченное, поэтому к этому дню подходили очень строго. Людей сознательно уклонявшихся от развития своих способностей, ожидало наказание, вплоть до изгнания.
  Но, зная огромную силу великого прилива, Улор хотел другого. Он понимал, что это единственная возможность помочь Ие. Улор вышел из города и направился к обсерватории. Ему смертельно хотелось выговориться, рассказать о своих чувствах и мыслях, которые в одиночестве доводили до исступления. Высказывать свои тайны жрецам он не мог, за такие мысли его могли подвергнуть очищению разума, после чего он бы забыл про все кроме цитадели, а нарушать подготовку разговором с друзьями он не хотел. Стояла тихая лунная ночь, сочная, молодая трава стелилась под ногами, рядом тихо журчала река, а между столбов обсерватории бродил человек. Подойдя ближе, он разглядел Лекса. Улор нерешительно приблизился. Лекс был воином и жрецом цитадели, даже Анн называл его мудрым. Говорили, что он приехал из далекой Родины летнего солнца, где высший совет, хранит дом грома. Но с другой стороны он был самым простым из жрецов. Жил он вне цитадели в доме у одного литейщика, с дочерью которого его обручил Анн. Он дважды побеждал на новогодних играх, он был отличным наездником и ни когда не гнушался мирской суеты. Его редко видели печальным, но все же он был жрецом. В его глазах, всегда было нечто необъяснимое, как будто сам всемогущий Орис смотрит через них на тебя. А когда в прошлом году на соседний город напали кочевники, именно Лекс возглавил дружину, посланную на помощь осажденным. Через четыре лунных фазы они вернулись, все и без единой царапины. Тогда был большой праздник и, только Лекс, был угрюм и печален. Вот и сейчас он стоял и, сложив руки на заткнутый, за пояс боевой топор, неотрывно глядя на далекую звезду, мерцавшую в темном небе. Улор не решался уйти, он смотрел на человека, лишь немногим старше его, но видевшего и знавшего столько, что хватило бы на пятерых.
  - Улор, подойди. - Неожиданно сказал жрец. Улор вздрогнул. Перечить жрецу строго запрещалось, страх перед обитателем цитадели на миг затмил разум, но, пересилив себя, он медленно шагнул вперед.
  - Видишь ту звезду, - спросил жрец, когда Улор приблизился. - Когда станет полярной, мы вернемся назад.
  Тихие слова жреца звучали странно, а потом он и вовсе перешел на непонятный язык, чувствовалось, что он говорил, что-то ритмичное, но слова были не знакомыми. Но вдруг он как будто опомнился, замолчал, опустил взгляд к горизонту и тихо спросил.
  - Улор, тебя что-то гложет, не хочешь поговорить? Улор был наслышан о способности жрецов заглядывать в душу, но впервые испытал это на себе. Он испуганно отступил, но жрец остановил его.
  - Великий прилив бывает раз в жизни, но если ты возьмешь энергию одним разумом, не вложив в нее сердце, то свет обернется затмением. А я вижу, что сердце твое далеко от врат цитадели.
  - Прав ты. - Как положено ответил Улор, понимая, что жрец видит его насквозь. Улор понимал, что рано или поздно жрецы узнают о его раздвоение, а тогда все могло, кончится куда сложнее. Но Лекс был не похож на других жрецов и он решился.
  - Ия. - Сказал он, садясь на плоский камень. Услышав это имя, Лекс быстро понял, в чем дело. Ия была дочерью гончара, делавшего посуду для цитадели. Когда его жена пришла к жрецам узнать судьбу своего будущего ребенка, ей сказали, что у нее родится красивая, умная дочь, но родится она с неизлечимым недугом сердца, который к шестнадцати годам сведет ее в могилу. По закону она не могла выйти замуж, поскольку все ее дети страдали бы тем же недугом. Но с другой стороны именно такие люди, легче других путешествовали в страну предков и быстрее возвращались назад. Прожив жизнь, такие люди умирали, но быстро возвращались к живым, принося им знания неба. Улора ждало другое будущие, после посвящения он должен стать кузнецом цитадели, хранителем тайн металла, потом он сам должен стать жрецом и таков закон. Они как две звезды никогда не должны были встретиться. Сочетание нескольких невозможностей просто потрясало. Лекс вспомнил, что вот уже два года видит их вместе, Ия постепенно слабела, и Улор помогал за ней ухаживать, с виду в этом не было ничего странного. Но теперь все неизмеримо усложнилось, своими чувствами они вторглись туда, куда боялись смотреть даже жрецы, теперь их судьба становилась неопределенной, как очертания предметов в утренних сумерках и, только жрец мог видеть все целиком. Теперь ни он, ни она не могли далее жить по закону неумолимо разлучавшему их. Их чувства и мысли искажали будущее. Улор никогда не пройдет посвящения, потому, что в нем не будет единства, по этой же причине, Ия не сможет с миром отойти в страну предков. И в этот миг он понял, что именно это событие предвещал Анн, говоря, "на гриве небесного коня грядет великая сила". Теперь нужно направить эту силу в новое русло. Улор не мог и не должен был знать всех тонкостей закона, он просто вышел за доступные ему пределы. И только жрецы знали цену такого "преступления". И он как никто знал, какие прекрасные цветы растут между светом и тьмой. Все это время Улор что-то говорил, изредка смахивая слезы. Лекс не слушал, он молча стоял, решая, как помочь двум влюбленным. Пройти испытания и проявить в себе свое истинное, высокое предназначение. Провернувшись, он сказал.
  - Я знаю, кто может вам помочь. - Улор вскинул голову и с мольбой в глазах посмотрел на жреца. Лекс, еще какое-то время торжественно глядел в небо, потом опустил глаза и, пристально глядя на собеседника, сказал.
  - Помочь вам может только шаманка, лишь она владеет тайной силой прилива. Улор обмер, он ждал чего угодно, сказанное жрецом не означало смерть, но звучало так же зловеще. Жрецы говорили, что она прибыла от летней луны. Говорили, что она была изгнана из города, за преступление закона и привлечение темных сил для колдовства и врачевания. Это было прямым вызовом жрецам Ориса, исцелявших светом. Она жила не далеко от города, на вершине горы и никто, никогда не видел ее. Правда, были безумцы, которые верили ей и, ожидая получить от нее помощь или великую силу, ночью поднимались к ней на гору, но после этого об их судьбе не знала ни одна живая душа. Говорили, что она огромная горбатая старуха, живущая в землянке, пожирающая всех кто к ней приблизится, а черепами несчастных она украшает свое жилище.
  - Почему она. - Дрожащим голосом спросил Улор. Лекс вынул из-за пояса топор и присел рядом.
  - Видишь этот металл, - сказал жрец, вертя топор в руках, - ни огонь, ни камень в отдельности не способны его родить, только соединяясь в одно целое, они рождают металл. То же самое и там, - он многозначительно указал вверх, - Орис, творец света и мы его слуги следим, чтобы света было больше чем тьмы, но мы владеем лишь частью силы. А она, находясь на границе света и тьмы, может брать лучшее от обоих вечных начал главное и создавать из него новое. Но все зависит только от тебя, жизнь Ии и ваше общее будущее, зависят от того, что ты решишь. Если ты решишься, то будь вместе с ней на восходе у третьих ворот. И запомни: ни, словом ни делом не нарушай условий подготовки!
  - Но как я объясню ей. - Растерянно спросил Улор.
  - Доверься вашим чувствам. - Сказал жрец и властно добавил. - Теперь ступай, до восхода не так далеко.
  Улор поднялся и медленно направился к городу. По дороге, он обдумывал произошедшее, а перед глазами стаяла Ия. Он вспомнил их последние встречи. Она медленно увядала, почти не появлялась на улице, но чем больше она слабела, тем сильнее ей хотелось жить. Эта жажда появилась после того как между ними появилось взаимное чувство. Если раньше она со смиренным спокойствием ждала предначертанного законом, то теперь она хотела жить и радоваться весенним цветам, летнему дождю, осеннему небу и зимним звездам, тому, чего обычные люди просто не замечают. Находясь рядом, он видел ее страдания и сгорал от невозможности, чем-нибудь помочь. Он слишком ее любил, чтобы отринуть предложенную помощь. Но слепой страх перед шаманкой, омрачал его душу. Она обладала таким могуществом, что верховный капитул жрецов союза, позволил ей жить рядом с этим городом. Войдя в город, он направился к дому Ии. Он вошел к ней через тайный лаз, который позволял избежать встречи с ее строгими родителями. Она не спала, она сидела у себя в комнате и расписывала сделанные за день кувшины. Она ждала, обычно в это время они встречались, но сегодня он опоздал. Она хотела что-то спросить, но опомнилась и умолкла. Вынужденная немота пожирала его изнутри, ему хотелось закричать, рассказать ей обо всем, но нечеловеческим усилием он заставил себя молчать. Они сидели и смотрели друг на друга. Между ними не могло быть телесной близости, потому что это угрожало ее жизни. Она что-то рассказывала, положив голову ему на колени, а он только гладил ее по волосам и смотрел в ее огромные глаза, наполненные радостью, тоской и любовью. Но вдруг он похолодел от ужаса, на лбу выступил пот. Никогда в жизни он не держал в своих руках чью-то судьбу, а сейчас он ощущал в своих руках ее пульсирующее сердце, и было это так реально, что он боялся посмотреть на свои руки. В нем яростно боролись могучие силы. С одной стороны был долг перед ней. Он понимал, что если он не попытается, а она умрет, совесть выжжет его изнутри, обрекая на вечные муки. С другой, стороны была ледяная глыба черного ужаса перед шаманкой. И неизвестность, зловеще сверкая неопределенным обликом будущего. Он смотрел ей в глаза, спрашивая разрешения, и она, тепло нежно, улыбнулась. Огромная ледяная глыба рухнула в бездну.
  Он несколько раз выбегал, посмотреть встает ли солнце, а когда над степью занялась узкая, светлая полоса, он вернулся за ней. Она доверилась ему без слов. Он взял ее на руки и вышел через выход, ведший на крепостную стену, спустился в проулок и быстрым шагом направился к третьим потаенным воротам. Уже издали он увидел у открытых ворот колесницу, запряженную четверкой гнедых лошадей.
  - Запомни, назад дороги не будет! - Мрачно сказал Лекс, когда они приблизились.
  - Прав ты. - Ответил Улор, понимая, что говорит не он сам, а нечто внутри него, причем это нечто говорило настолько мудро, что он решил не сопротивляться наитию. - Моя вечность отныне принадлежит ей, нет мне света вдали от нее. Эти слова звучали как заклинание, он даже не подозревал, что повторяет слова древнего ритуала.
  Лекс правил медленно, чтобы не растрясти Ию, а она стояла, прикрыв глаза, было видно, как тяжело ей дается эта, не дальняя дорога, Улор поддерживал ее, понимая, что это не самое тяжкое из назначенных им испытаний. Гора медленно приближалась величественным обиталищем духов земли. Когда-то она дышала огнем, и раскаленные потоки текли по ее склонам, теперь она остыла, став вечным стражем между небом и землей. Остановив колесницу у самого подножья, жрец сказал.
  - Я понесу Ию, а ты преподнесешь дары. Улор не перечил, он искренне верил жрецу, который пристально смотрел вверх, будто пытаясь разглядеть не видимую отсюда вершину. Подхватив Ию на руки, Лекс осторожно спрыгнул на землю. Она прижалась к нему и нежно обняла за шею. Глаз ее были закрыты, и она видимо спутала его с Улором, но все равно, он испытал странное чувство, прилетевшее к нему из далекого будущего. Он мотнул головой, отогнал странный фантом и быстро двинулся вперед. По дороге он подробно рассказал Улору, что нужно говорить и как себя вести. Улор шел рядом, неся предназначенные для шаманки дары, которые казались ему очень странными. В его руках были: лук, колчан со стрелами и новенький охотничий нож. Но разве такие дары нужно подносить великой колдунье. На вершине их взору открылась не убогая землянка, а небольшой добротный дом, недалеко от входа был вкопан каменный столб-знак жрецов Ориса, а вокруг него полукругом лежали продолговатые, плоские камни. Никаких останков людей, никаких шестов с висящими на них черепами не было, это наводило Улора на вывод, что жрецы нарочно очерняют шаманку в глазах простых людей, но почему он пока не мог понять. Он взглянул на жреца, Лекс встал у каменного Полукруга и взглядом приказал Улору, подойти к входу и сказать должное. Улор сделал несколько шагов и, встав между столбом и домом, произнес.
  - О могучая, выйди, обрати на меня просящего, взор свой огненный, прими дары мои милостиво! Некоторое время стояла тишина, потом послышался тихий шорох, Улор напрягся. Она выросла перед ним высокая, молодая и стройная, на вид она была ровесницей Лекса. На ней было черное одеяние воина, в левой руке у нее был посох, а правая лежала на висящем за поясом топоре. Она стояла, глядя ему в глаза, и он видел в ее зрачках всю силу света и тьмы. Он глубоко поклонился и, стараясь не ронять голос, сказал.
  - Прими о могучая, эти подношения. Она приняла дары и посмотрела на жреца и, указав ему на камень, сказала:
  - Положи деву сюда. - Пропала она столь же внезапно, как и появилась. Лекс осторожно опустил Ию на камень, жестом подозвал Улора, а сам отступил на несколько шагов. Когда шаманка появилась вновь, в руках у нее была чаша с водой. Она направилась к Ие, но Улор встал между ними.
  - Ты пришел ко мне, но ты мне не веришь! - Сурово сказала шаманка. Улор уже видел этот испепеляющий взгляд у жрецов, после которого творились страшные чудеса. Он обернулся, ища поддержки у Лекса, но жрец лишь укоризненно покачал головой. Он отступил, Шаманка подошла к камню и, опустившись на колени, стала поить Ию водой. В этот момент ее лицо преобразилось, оно стало по матерински ласковым и каким то светлым, в этот момент Улор многое понял. Лекс присел рядом с ней и, положив руку на плечо шаманки, сказал:
  - Я пойду, они придут к полудню, но Анн будет с ними.
  - Ступай, улыбнулась она. - Жрец удалился, скрывшись за крутым склоном горы. Ия начала быстро оживать, она пошевелилась, открыла глаза и села, опустив ноги с камня. Некоторое время она озиралась, но увидев шаманку, склонила голову и тихо произнесла:
  - Благодарю тебя о могучая. Улор ошалело моргал глазами, а Ия с благоговейным трепетом слушала шаманку, говорившую с ней на каком то странном языке. Длилось это не долго, потом Ия неожиданно легко встала, и они с шаманкой направились к дому. Ия шла легко и свободно, как будто и не было страшного недуга, отбиравшего у нее все силы. На пороге шаманка обернулась к нему и, с той же суровостью в голосе и взгляде, сказала.
  - Ступай, там за домом дрова, поруби их все. Топор в плахе. Заходя в дом, Ия даже не взглянула в его сторону. Улор шел, обуреваем странными чувствами. С одной стороны он был безмерно рад тому, что шаманка так быстро и легко поставила Ию на ноги, но с другой, он никак не мог понять причину нескрываемой суровости, с которой шаманка к нему отнеслась. Но тут он вспомнил наставления Лекса, сказанные на пути к вершине. Жрец говорил, что как только он вступит на вершину, у него останется два пути: первый пройти все испытания и присоединиться к избранным; и второй, смерть небытие, и забвение. Жрец не сказал, какие испытания его ждут, но предупредил: что первое же сомнение, проявленное в испытаниях, будет стоить жизни не только ему, но и Ие. За домом лежали три длиннющих ствола, c которых только обрубили ветки, ярдом стояла плаха, c воткнутым строительным топором. Он взял топор повертел его в руках и принялся за работу.

  Он не помнил, сколько времени он уже работал, но теперь он понимал, что все это не просто так он видел, что это испытание, но не понимал какое... Солнце было высоко и нещадно полило, все тело ныло при каждом замахе и блаженно расслаблялось, когда топор врезался в древесину. На плахе стоял кувшин, но несмотря на ужасную жажду, он даже не смотрел в ту сторону, боясь прервать подготовку, отведав неизвестного зелья. А работа едва перевалила через середину.
  И в этот миг, ужасная мысль пронзила его существо, ему показалось, что Ия разлюбила его. Он представил, то коварная чародейка опоила ее зельем и навеки отвратила от него. Шаманке нужна была ученица, и она нашла ее в Ие, теперь она навсегда останется на этой горе, а он вернется в город пройдет обряд посвящения и все будет по закону. У него опустились руки, все стало серым и бессмысленным. Даже здесь неумолимый закон настиг их. Дальнейшее потеряло всякий смысл. Он оглянулся: все, совершенно все, и степь, и не высокие горы, и небо, и облака в нем, все вокруг него подчинялось закону. Ему вдруг захотелось сломать это равновесие. Это было как затмение, ему захотелось, во что бы то ни стало ворваться за пределы известного ему миропорядка. Ни что не держало его теперь в рамках закона. Мир оттолкнул его от себя, отняв самое ценное, то чем он жил, дышал, что было его будущим, лишенный будущего в этом мире. Ему хотелось выскочить за границы этого отпустившего его мира. И он видел лишь один путь для этого.
  Он схватил кувшин и жадно припал к горлышку. Теплая, горькая, теплая жидкость потекла в глотку, на третьем глотке он понял, что задыхается. Он выпустил кувшин и, слыша звук разлетающихся черепков, повалился наземь. Солнце на миг блеснуло в глазах и все померкло.
  Он долго летел в совершенном мраке, ледяные струи пронизывали его призрачное существо, но вдруг сверху пролился лучистый свет и, он с нарастающей скоростью, полетел навстречу белому свету. Очнувшись, он понял, что стоит, серди широкой равнинны, покрытой ковром из мха и низкой травы. Было холодно, на нем была одежда из грубо выделанной шкуры какого-то волосатого животного, а в руках была палка, заточенная и обожженная с одного конца. Только теперь он увидел главное. Справа, на него несся диковинный зверь, похожий на тех, которых видели в лесах земли вечного тепла. Но этот был гораздо больше, шерсть у него была длиннее, а из полуоткрытой пасти выглядывали огромные клыки. Зверь крадучись приближался. Улор направил на него свое примитивное оружие, но встретив мощную грудь зверя, палка предательски сломалась. Огромные лапы зверя сбили его с ног... Тонкий, желтый луч ударил в голову зверя, брызнула кровь, и он повалился набок. Некоторое время Улор лежал, видя перед собой лишь небо, потом над ним склонились два человека, один из которых протянул ему руку. Поднявшись, он рассмотрел странных пришельцев. Они были многим выше его, на них была легкая, серебристая одежда, надежно закрывавшая все тело. На головах у них были круглые, прозрачные шлемы, закрывавшие всю голову, у одного из них на плече висел странный предмет. Но главным были их лица, небесного цвета. Они жестом пригласили его с собой, и он доверчиво пошел следом. Только теперь он понял, что видит одно из своих прошлых избытий, когда он был охотником и жил в далекой, студеной стране, где летом солнце не заходило, а зимой не восходило. Рассказывая о том времени жрецы говорили: что давным-давно, во времена великой стужи, люди мало отличались от животных, жили охотой и собирательством, а разум их дремал в темноте. Но однажды с великой, холодной равнины, пришли неболикие небесные наставники, которые передали многие знания, дали людям закон, передали избранному совету гром и наказали хранить его до конца веков. Потом, холодная равнинна, стала великим океаном, Небесные Наставники покинули этот мир. Как только он все это понял, налетел сильный порыв ветра, его вырвал из тела и он снова стал призраком в бестелесном пространстве. Но пространство вокруг него было другим, оно было светлым, искрилось, переливаясь всеми цветами радуги, оно стало осмысленным, и он быстро летел к новой, неведомой, но обязательной цели. И вот она цель, сверкает впереди как полуденное солнце, но не слепит, а зовет, манит к себе, чистым светом открывающейся истины.
  Было жарко и тихо, как бывает в этих краях, только в самом разгаре лета. Он оглянулся и понял, что снова попал в совершенно незнакомое место. Судя по всему, он был точной копией стражника стоявшего справа от него. Начищенные до блеска доспехи, длинное копье в руке и короткий, широкий меч в ножнах на поясе. Они охраняли высокий арочный выход. Но вот послышались шаги, из арки появились стражники, ведшие связанного человека. На голове у пленника был венок, из какого-то неведомого растения усыпанный большими, острыми шипами, смуглая спина была иссечена багровыми полосами. Поравнявшись с ним, пленник поднял голову, и их взгляды пресеклись. Это был взгляд бога, в глазах у пленника была та решимость, которая появляется у человека закончившего великое дело и стоящего на пороге... Было видно, что несмотря на молодость, он исчерпал все возможности своего нынешнего избытия и теперь, добровольно приносил себя в жертву, но не для того чтобы сбежать от жестокого, ненавидящего мира, а чтобы обрести новые возможности и уже оттуда невидимый, он всеведущий и всемогущий, но будет помогать, и наставлять живущих в этом мире. И в этот момент он понял, как смешно выглядит его бегство в сравнение с этим преображением в над человека. Он, еще не приблизившись к первой ступени, убежал быстро и легко, с твердым желанием больше не возвращаться, а этот человек, уже миновал всю лестницу и теперь добровольно принимал мучительную смерть, чтобы потом, простив спасать своих убийц. Он выпорхнул из тела и снова погрузился в светящееся пространство. Теперь он знал все, но чтобы окончательно утвердиться, он решил заглянуть вперед, туда, куда могли заглянуть только знающие непреложность закона.
  Боль в ногах была нестерпимой, он открыл глаза и оглянулся. Он лежал на земле, а вокруг все ревело и грохотало, в темном небе над ним проносились равные, огненные нити. Иногда воздух вздрагивал, потом на миг вспыхивал яркий огонь, и его обдавало земляным крошевом. В правой руке, он чувствовал какой-то предмет. Поднеся его к лицу, он понял, что вещь в его руке, похожа на ту, что давеча висел на плече у небесного наставника. Теперь он понимал, что это оружие, что в этом своем избытие он будет воином. Он попробовал двинуться, но боль в перебитых ногах остановила его. И тут появилась она. В свете далекого, огненного всполоха он увидел ее лицо. Она была совершенно иной: другая внешность, другой голос, иной язык, но это она, Ия. Она схватила его за одежду и, приговаривая что-то ласковое, потащила к черневшему неподалеку лесу. Он понял, что им суждено быть вместе и, здесь в одном из будущих избытий, они снова найдут друг друга. Молнией вырвавшись из тела, он рванулся обратно, он возвращался с твердым желанием больше не уходить. Первым, что он увидел, открыв глаза, было лицо Ии, его голова лежала у нее на коленях. Стоял прохладный полумрак, по телу разливалась приятная бодрость.
  - Я люблю тебя. - Сказала она, гладя его по волосам.
  - Я знаю. - Ответил он шепотом. Двигаться не хотелось, но он знал, что должен подняться. Он поднялся. Они сидели на ложе, придвинутом к стене полукруглой комнаты, напротив тихо улыбаясь, сидела шаманка.
  - Ты прошел первое испытание. - Сказала шаманка, протягивая ему чашу с водой. Улор принял чашу, студеная, колодезная вода, прогнала последние остатки слабости.
  - А теперь расскажи, что ты видел и почему вернулся? - Спросила шаманка, принимая чашу. Он начал рассказывать, но говорил, медленно понимая, что она слушает не его слова, а его мысли, чувства, желания. Она сидела, закрыв глаза и было видно, что слушая она переживает тоже, что и он, а он все пытался понять, почему ей так близки его переживания.
  Едва он успел закончить, как послышался тихий стук. Шаманка вышла из комнаты, послышался тихий разговор. Потом шаманка заглянула в комнату, взяла стоявший у стены посох и, улыбаясь, приказала:
  - Будьте здесь, и ничего не бойтесь, я скоро вернусь.
  Только когда она исчезла, Улор смог до конца осознать то, что с ним случилось. Он понял, что не было предательства Ии, а было великое испытание веры, которое ему чудом удалось пройти. И смерть была его обязательным этапом, но смерть должна была быть добровольной и шаманка нашла то единственное условие, при котором он бы захотел умереть. Ему стало страшно и радостно. Ведь будь он чуть более глупым, он бы не узнал небесных наставников. Будь он чуть темнее, он бы не прочел закон, в глазах обрекшего себя на смерть. Он бы не понял, что любовь, как и дух, существует вне времени, и только наложившие на себя руки, лишаются этого права, нарушая цепь избытий. Что смерть лишь передышка в другом - Лучшем мире, нужная чтобы взглянуть на мир с другой стороны и обрести новые неосознанные силы, а потом, вернувшись к живым помочь им стать лучше.
  У подножья горы, со стороны города стояла не большая толпа. Чуть в стороне на своей колеснице стоял верховный жрец цитадели и хранитель священного пламени Анн. Лекс проворно подбежал к колеснице и встал рядом. По склону, опираясь на увенчанный конским черепом посох, спускалась высокая, горбатая старуха. Одежда на ней была увешана магическими амулетам и расшита символами темных стихий. В длинные, седые волосы были вплетены разноцветные ленты, а с потемневшего лица, сверкали зловещие, черные глаза.
  - Зачем вы пришли ко мне, люди? - Спросила старуха, оглядев толпу. По толпе пробежал ропот, а потом раздался Крик.
  - Верни наших детей! Ию, дочь гончара Ийна и Улора, сына кузнеца Рала.
  - Они пришли ко мне за помощью по своей воле и не вам решать, уходить им или остаться! - Громовым голосом пророкотала старуха. По толпе снова прошла волна ропота, люди обернулись к жрецам. Анн посмотрел в небо, как будто ища там ответ, потом посмотрел на людей ждавших вердикта и громко сказал, обращаясь к старух:
  - Так пусть же они придут сюда, и сами скажут об этом! Старуха посмотрела на верховного жреца, потом подняла голову, будто прислушиваясь к налетевшему теплому ветру. Потом она развела руки и, с горечью в голосе, произнесла:
  - Эх люди, почему же вы, пока я стою здесь, украдкой пробираетесь в мое жилище, чтобы силой изменить принятое не вами решение. Остановите тех, кто крадется по склону, иначе они умрут. Горе тем, кто не верит и слава тем, кто не убоялся!
  Все вокруг потемнело, налетел сильный ветер, и облако пыли закружилось над толпой. Анн исподлобья глянул на испуганную толпу, от которой отделился человек и, пригибаясь под ветром, побежал к жрецам, это был Таарн - староста сектора, в котором жили семьи беглецов.
  - Это Ийн... - сказал человек, подбежав к колеснице, где ветер дул не так сильно. - Он хотел вернуть дочь... он ни кого не слушал.
  - Рал с ними? - Сурово спросил верховный жрец.
  - Прав ты, о мудрый. Любовь к детям затмила им разум...
  - Это потом. - Отрезал Анн.-Лекс, найди их, если волей Ориса они еще живы. Лекс вскочил на подведенного ему коня и помчался вокруг горы. Он увидел их на противоположном склоне горы. Четыре человека, лежали на склоне, подбежав к ним, он понял, что все они парализованы, он знал, что это не надолго, потому, что шаманка никому, никогда не пожелает зла. Погода портилась, ветер становился все сильнее, небо затянуло тяжелыми тучами, засверкали молнии, прозвучали раскаты грома. Испуганные люди, попятились к городу. А старуха, у которой, несмотря на сильнейший ветер, не дрожал ни один волос, медленно поднималась к вершине.

  На следующее утро, шаманка отправилась собирать целебные травы в горах, оставив беглецов одних в своем доме. Она вскочила на невесть откуда взявшегося коня и унеслась в сторону гор. В степи ее догнал Лекс, и они поехали рядом.
  - Куда ты? - Спросил он, пристраиваясь рядом.
  - В горы за травами. - Сказала она, кивнув вперед.
  - Может тебе помочь.
  - Опомнись, жрец, - усмехнулась она. - Ты слуга света, предлагаешь свою помощь служителю тьмы.
  Лекс улыбнулся. Он был одним из немногих, знавших имя шаманки, ее судьбу и ее истинный путь. Аташа была дочерью верховного жреца города Анна. Перед ее рождением Анн ездил в страну, где летом солнце не заходит и совет поведал ему, что его дочь станет воплощать силу небесных наставников. А чтобы своей мощью не нарушить гармони мира установленную жрецами Ориса, в глазах непосвященных она будет противоположностью свету. И только жрецы и, те не многие из непосвященных, кто за суеверным страхом перед ночью, сможет увидеть силу утра, и не убоявшись пройдет все испытания могли рассчитывать на ее помощь. И все сбылось, до восемнадцати лет Аташа жила в цитадели, постигая закон и овладевая даром. А потом появилась шаманка, для непосвященных она была слугой тьмы, приносящей непогоду, смерть скоту и болезни людям. Жрецы поддерживали этот миф. Ибо великая сила, должна принадлежать всем; а попав в руки человека со спящим, животным разумом, эта сила могла принести неисчислимые беды и таких было немало. Жрецы запретили людям ходить на гору к шаманке, чтобы кто-нибудь случайно не раскрыл ее тайну, а между тем именно она, второй год хранила город от кочевников. Но вот появился смельчаки, который ради любви был готов принести в жертву свое будущее и он уже прошел первое испытание. Наверное, Улор уже понял, что его дерзость, вовсе не преступление, а великое продолжение неведомого простым людям закона.
  - Ты думаешь, они справятся? - Спросил он, глядя на горизонт.
  - Они должны. - Отозвалась она.
  - Не знаю, - Лекс щурился глядя на солнце, - они молоды, красивы, здоровы, весна догорает... наконец они любят друг друга. - Он глубоко вздохнул. - Они могут... нет, они должны захотеть большего. Они теперь вместе, они теперь могут все... но успеют ли они понять... ведь времени у них нет.
  - Откуда вдруг такие мысли, сомнения? - Улыбнулась она.
  - Не знаю, - усмехнулся Лекс, - из будущего, наверное, а может просто от зависти. Трудно, ох трудно знать будущее. - Он глянул на небо и провел по лицу рукой, будто смывая, какую то грязь.
  - Эх, опять эта хандра дурацкая напала. Слушай, а ведь нам по пути, я на озерный кромлех еду, так что вернемся в месте.
  Солнце уже село, в сгущающихся сумерках поднималась полная, круглая луна. Было видно как на всех сторожевых башнях города, горят яркие факелы. Близился час великого прилива, и в гордое был праздник, но были там и несчастные. Они стояли перед каменным столбом, он обнимал ее за плечи, смотрели на освященный огнями город, и думал о будущем. Прожитые здесь два дня и ночь, казались самыми прекрасными моментами жизни. Когда они были одни, и они были счастливы в своем одиночестве. Он пытался подыскать образы, чтобы, прежде всего себе объяснить, что же случилось с ними в эти два дня. Но слова получались корявыми и угловатыми, он видел, что Ия испытывает те же мучения. Они появились как всегда не заметно, просто в один прекрасный миг он увидел их рядом. Лекс стоял слева, сложив руки на топор. Шаманка стояла справа, заложив руки за спину.
  - Вы готовы? - Тихо спросил жрец, не отрывая глаз от города.
  - Прав ты. - твердо ответил Улор.
  - Тогда пора идти. - Сказала шаманка, посмотрев на небо. Они спустились с горы и направились к другой невысокой горе, на вершине которой был выложен кромлех. Улор знал, что это последнее испытание, небесный огонь, должен был переродить тело Ии, изгнав недуг на это и все последующие избытия. И он шел с ней, чтобы проводить ее сферы огня, а это требовало преодолеть силу стихий, которые всем самым низким, что есть в человеке, будут тянуть их вниз. У края кромлеха, шаманка спросила, готовы ли они и, получив утвердительный ответ, отступила.
  Переступив каменную черту, Улор сделал еще один шаг и опустился на землю. Ия села скрестив ноги напротив него. И в тот же миг на камни кромлеха, обрушился белый, лучистый свет. Свет был холодным и колючим, как поздний весенний снег и как противоположность ледяной белизне, снизу стали подниматься теплые язычки не жгучего, алого пламени. Приятный на ощупь, нежный, красный огонь плясал по земле. Он видел, как это пламя съело на ней одежду. Он смотрел на нее, но ему хотелось большего. Ему хотелось быть ближе к ней, тек близко, чтобы ощущать частое прерывистое дыхание у себя на лице, осязать ее тело чувствовать ее вкус. В ее глазах он видел отражение тех же желаний. Пламя ласкало и баюкало, его мир сузился до объемов ее тела, а желания до животных потребностей и в этот миг как последний проблеск разума, в нем вспыхнули слова Лекса: "Многие, многие сгорели в небесном огне; пытаясь добыть великую силу, они не смогли побороть себя и подняться к свету, их пепел остался среди камней". Он рванулся вверх, но теплое вязкое пламя держало его, он был как муха попавшая в паутину, и чем яростнее были его попытки вырваться, тем больше, он увязал. И вот обессиленный он опустил руки. Уныние нахлынуло на него, он понял, что не сможет подняться, не сможет побороть свои собственные стихии, что ему суждено согреть, стать прахом. Тут он взглянул на нее. Она сидела прямо, и все ее существо пронизывал белый, лучистый свет. Вокруг ее головы простирался прозрачный, серебристый шар похожий на шлемы небесных наставников. В размытых контурах тела свет немного сгущался, а там где находится сердце, светился огненный цветок. Улыбаясь, она протянула ему светящуюся, прозрачную руку. Он понял, что она поднимается и зовет его с собой. Она не вырывалась из стихий, она просто впустила в себя свет, и теперь обретя всю его силу небесного, могла поднять и его. Он взял ее руку, она была холодной и легкой. Тысячи игл вонзились в него, боль наполнила его существо. Он взмыл вверх, он чувствовал, как вылетает из тела и светящейся искрой уносится в небо. У каменного столба на вершине горы стояли трое: Лекс, Аташа и ее отец. Аташа стояла, прижавшись к отцу, и смотрела на соседнюю гору, в вершину которой упирался столб света, рождавшийся где-то в темном небе.
  - Они поднялись! - Сказал Лекс, когда вверх по столбу пронеслась яркая вспышка. Аташа тихо заплакала, только сейчас на какое-то время она могла стать обычным человеком. Громадная груда камней, лежавшая на плечах Лекса обрушилась, он облегченно провел по лицу ладонями.

  Он долго пытался понять, кто он и где находится. Он понимал, что его тело имеет прежние очертанья. Он знал, что сидит. Он знал, что у него есть глаза, но долго не решался их открыть. Наконец он медленно поднял веки и мир влился в него, мощной, свежей волной, смывая обуглившиеся остатки прошлого и обнажая светящееся дивным светом будущее. Она сидела напротив, радостно улыбаясь, ей в лицо светило восходящее солнце. На ней была странная, белая одежда, похожая на ту, что носили наставники. Они были иными, от тех людей, что ночью переступили каменную черту кромлеха, осталась лишь телесная оболочка, все остальное было переплавлено небесным огнем. Знания, жившие теперь в них, не позволяли усомниться. Они знали: что отныне они будут хранителями знаний, оставленных людям небесными наставниками. Они знали, что эти знания, пришедшие из времен великой стужи, принадлежат не нынешнему человечеству, а завещаны будущему. Нынешнему человечеству такая сила принесет только вред. Отныне, они владеют частью великой силы наставников и ведали весь закон целиком потому, что они были его проявлением. Но, не смотря на все эти знания, он явственно ощущал в неизмеримую высоту вершины, на которую им только предстояло начать восхождение. Они поднялись, вышли из кромлеха и быстро побежали вниз по склону. Он смотрел на нее и никак не мог налюбоваться, она бежала легко, едва касаясь земли, она казалась бестелесной, но тем неимение была теплой и близкой. Она была прекрасней чем прежде, и он ликовал, понимая, что отныне ни что не разлучит их. Остановившись, она обернулась к нему, и все слова лишились всякого смысла. У подножья горы, стояли Лекс и Аташа, они радостно улыбались. Остановившись перед приведшими их сюда, Улор и Ия низко поклонились.
  - Приветствую. - Сказал Лекс, протягивая Улору топор - символ хранителей знания.
 По мотивам аркаимской легенды.

Автор: Александр Чертолясов
Почта: zak3003@list.ru
Сайт: http://www.firezak.narod.ru/

|назад|